Последние сообщения61
Хлебниково / Re: 1929 г. Тайна гибели Елены Гордик
« Последний ответ от Sirin 13 Августа 2024, 06:02:19 »В самом деле, кто может лучше и правдивее, чем та, которая покинула жизнь, раскрыть обстоятельства, которые привели её к этому решению.
В кармане кофты погибшей было не одно, а два письма. Одно из них озаглавлено «Вот причина моей преждевременной смерти», другое адресовано отцу. Вот оно, передо мной.
«Милый папочка, как ни тяжело, но приходится проститься с тобой, мой милый. Я не могу снести всего того, что написано в тех десяти страницах. Ты тут совершенно ни при чём. Отомсти же за свою дочь. Папочка, исполни последнюю мою просьбу, сделай всё для семьи, что сможешь, сделай их жизнь более счастливой. Прошу тебя не хоронить меня, пока не приедет сюда мамочка или Марусечка. Похорони меня с певчими и как следует хоронить православных. Прости и прощай. Любящие тебя до последних дней Лена».
Раскрываются некоторые черты духовной организации девушки. Она боится, что в связи с её смертью дурная молва может коснуться отца, и стремится охранить его. Милый папочка, ты тут ни при чём». Уходя из жизни, она просит отца сделать более счастливой жизнь матери и сестры.
Любовь к отцу, с которым Елена жила, и любовь к матери, с которой она была в разлуке, - не создавала ли она в её душе тот ежедневной жгучий конфликт, нередкий в неправильной, разбросанной семье, когда дочь любит своих родителей, а они чужды, а иногда и враждебны друг другу?
И эта догадка не должна пройти мимо нашего напряжённого внимания.
Письмо проникнуто мистической экзальтированностью, способной только повысить напряжённость, углубить и обострить душевный конфликт, часто служащий благоприятной почвой для зарождения и развития трагических событий.
Бедная девочка. Если свои смертью она хотела соединить любимых отца и мать, жертва оказалась напрасной. Нет, матери мы не видели ни на предварительном следствии, ни здесь, в суде.
С дочерью было один отец.
В другом, обширном, на десяти страницах письме Елена рассказывает о событиях, которые, по её словам, она была не в состоянии перенести.
Она пишет, что начальник Хлебниковского отделения милиции Панкин, допрашивая её по поводу имевшего место на даче Гордика «маленького недоразумения», объяснил ей, что её отцу грозит 6-летнее тюремное заключение. «Он сказал: «Если ты отдашься мне, то я могу это дело изорвать или сжечь а если нет, то… вместе с отцом в тюрьму». Я не могу перенести того, что из-за его лжи должен отец мой быть на скамье подсудимых. Я кончаю с собой… хулиган, разбойник, босяк и больше никто, он хотел воспользоваться моей девственностью, но ему это не удалось, и вот я покажу перед всеми, что я честная пятнадцатилетняя девушка и что он - хулиган и никуда не годный, уродливый человек… Я умираю честной и чистой, без одного пятна… если бы осталась жить и была в объятиях этого урода, то на мне осталось бы вечное несмываемое чёрное пятно. Лучше умереть, чем отдаться такому уроду».
Письмо это озаглавлено: «Вот причина моей преждевременной смерти».
«Смерть» - ужасно это слово в письме ещё не узнавшей жизни девушки.
И тем не менее выдуманная ею смерть стала реальной. И никто не встал на пути от страшной выдумки к ещё более страшному её реальному осуществлению. Так это вы, Панкин, виновны в смерти Елены Гордик. Где же я, ваш защитник, найду слова, способные заглушить гневные слова предсмертного письма самоубийцы, которые звучат тем громче, чем молчаливее теперь их автор. Что я могу противопоставить тяжкому обвинению, с необыкновенной силой брошенному вам в лицо?
И тем не менее прошу вас, товарищи судьи, меня выслушать. Письмо начинается словами: «Когда у нас случилось маленькое недоразумение в среду 4 ноября, начальник Хлебниковской милиции повёл меня на допрос свой кабинет в 11 часов ночи».
«Маленькая недоразумение», о котором идёт речь, послужило началом трагических событий. Свидетель Ефимов показал, что 3 ноября около 10 часов вечера он, проходя в посёлке Хлебниково мимо дачи Гордика, услыхал звон разбитого стекла и вслед за тем женский крик о помощи. Поспешив на крик, он увидел сидящую на крыше у разбитого окна Елену Гордик, которая плача просила его вызвать жильцов первого этажа, так как на неё кто-то напал. Он постучал в окно первого этажа, вызвала оттуда Вишнякова, с которым и поднялся наверх. Квартира Гордик оказалась запертой на ключ.
Елена открыла дверь и они вошли на кухню. Правая рука девочки была в крови, она сильно плакала и настолько была взволнована, что едва держалась на ногах. В кухне горела стоявшая посередине стола лампа. Несмотря на то, что топилась печь, в кухне было холодно, так как в одном восточном окне была настежь открыта одна створка окна, а в противоположном, западном окне стекло, на котором были следы крови, было разбито. Осколки окровавленного стекла валялись на полу, тут же у окна.
Елена Гордик рассказала им, что на неё напал какой-то неизвестный мужчина с замазанным чёрным лицом и ранил её чем-то металлическим в руку: она, испугавшись, сейчас же выскочила на крышу в открытую створку восточного окна и стала кричать и в то же время услыхала звон разбитых стёкол противоположного окна, откуда на крышу выскочил нападавший на неё человек.
Несмотря на просьбы Елены Гордик ничего не заявлять, Вишняков и Ефимов отправились в отделение милиции, откуда тут же пришли начальник отделения Панкин, его помощник Качанов и старше милиционер Иванов. Опросив Елену, они осмотрели кухню и крышу, прилегающую к окнам.
Оказалось, что через окно с открытой створкой, вопреки утверждению Елены, ни она, ни кто-либо другой не выскакивал, так как на покрытый снегом крыше под этим окном никаких следов не было... Вопреки рассказу девочки было очевидно, что через другое окно выскочил не нападавший, а сама Елена, которая, разбив стекло, поранила себе руку до крови, оставив следы крови и на осколках разбитого стекла и на покрытый снегом крыше под этим окном, у которого её видел вызывающей о помощи Ефимов. Кроме того, под обоими окнами на земле, покрытой снегом, никаких следов не было, значит, никто и не прыгал с крыши. Выйти из кухни также никто не мог, так как дверь её была заперта на ключ и открыта Еленой только тогда, когда пришли Ефимов и Вишняков. Всем было ясно, что рассказ Елены не соответствует действительности.
Во время осмотра вернулся домой отец Гордик и, установив, что в квартире всё цело, ничего не пропало, подтвердил общее убеждение, что, кроме Елены, никого в кухне не было, как не было и ограбления.
Что же, неужели всё это выдумала Елена!
(Продолжение ниже)
В кармане кофты погибшей было не одно, а два письма. Одно из них озаглавлено «Вот причина моей преждевременной смерти», другое адресовано отцу. Вот оно, передо мной.
«Милый папочка, как ни тяжело, но приходится проститься с тобой, мой милый. Я не могу снести всего того, что написано в тех десяти страницах. Ты тут совершенно ни при чём. Отомсти же за свою дочь. Папочка, исполни последнюю мою просьбу, сделай всё для семьи, что сможешь, сделай их жизнь более счастливой. Прошу тебя не хоронить меня, пока не приедет сюда мамочка или Марусечка. Похорони меня с певчими и как следует хоронить православных. Прости и прощай. Любящие тебя до последних дней Лена».
Раскрываются некоторые черты духовной организации девушки. Она боится, что в связи с её смертью дурная молва может коснуться отца, и стремится охранить его. Милый папочка, ты тут ни при чём». Уходя из жизни, она просит отца сделать более счастливой жизнь матери и сестры.
Любовь к отцу, с которым Елена жила, и любовь к матери, с которой она была в разлуке, - не создавала ли она в её душе тот ежедневной жгучий конфликт, нередкий в неправильной, разбросанной семье, когда дочь любит своих родителей, а они чужды, а иногда и враждебны друг другу?
И эта догадка не должна пройти мимо нашего напряжённого внимания.
Письмо проникнуто мистической экзальтированностью, способной только повысить напряжённость, углубить и обострить душевный конфликт, часто служащий благоприятной почвой для зарождения и развития трагических событий.
Бедная девочка. Если свои смертью она хотела соединить любимых отца и мать, жертва оказалась напрасной. Нет, матери мы не видели ни на предварительном следствии, ни здесь, в суде.
С дочерью было один отец.
В другом, обширном, на десяти страницах письме Елена рассказывает о событиях, которые, по её словам, она была не в состоянии перенести.
Она пишет, что начальник Хлебниковского отделения милиции Панкин, допрашивая её по поводу имевшего место на даче Гордика «маленького недоразумения», объяснил ей, что её отцу грозит 6-летнее тюремное заключение. «Он сказал: «Если ты отдашься мне, то я могу это дело изорвать или сжечь а если нет, то… вместе с отцом в тюрьму». Я не могу перенести того, что из-за его лжи должен отец мой быть на скамье подсудимых. Я кончаю с собой… хулиган, разбойник, босяк и больше никто, он хотел воспользоваться моей девственностью, но ему это не удалось, и вот я покажу перед всеми, что я честная пятнадцатилетняя девушка и что он - хулиган и никуда не годный, уродливый человек… Я умираю честной и чистой, без одного пятна… если бы осталась жить и была в объятиях этого урода, то на мне осталось бы вечное несмываемое чёрное пятно. Лучше умереть, чем отдаться такому уроду».
Письмо это озаглавлено: «Вот причина моей преждевременной смерти».
«Смерть» - ужасно это слово в письме ещё не узнавшей жизни девушки.
И тем не менее выдуманная ею смерть стала реальной. И никто не встал на пути от страшной выдумки к ещё более страшному её реальному осуществлению. Так это вы, Панкин, виновны в смерти Елены Гордик. Где же я, ваш защитник, найду слова, способные заглушить гневные слова предсмертного письма самоубийцы, которые звучат тем громче, чем молчаливее теперь их автор. Что я могу противопоставить тяжкому обвинению, с необыкновенной силой брошенному вам в лицо?
И тем не менее прошу вас, товарищи судьи, меня выслушать. Письмо начинается словами: «Когда у нас случилось маленькое недоразумение в среду 4 ноября, начальник Хлебниковской милиции повёл меня на допрос свой кабинет в 11 часов ночи».
«Маленькая недоразумение», о котором идёт речь, послужило началом трагических событий. Свидетель Ефимов показал, что 3 ноября около 10 часов вечера он, проходя в посёлке Хлебниково мимо дачи Гордика, услыхал звон разбитого стекла и вслед за тем женский крик о помощи. Поспешив на крик, он увидел сидящую на крыше у разбитого окна Елену Гордик, которая плача просила его вызвать жильцов первого этажа, так как на неё кто-то напал. Он постучал в окно первого этажа, вызвала оттуда Вишнякова, с которым и поднялся наверх. Квартира Гордик оказалась запертой на ключ.
Елена открыла дверь и они вошли на кухню. Правая рука девочки была в крови, она сильно плакала и настолько была взволнована, что едва держалась на ногах. В кухне горела стоявшая посередине стола лампа. Несмотря на то, что топилась печь, в кухне было холодно, так как в одном восточном окне была настежь открыта одна створка окна, а в противоположном, западном окне стекло, на котором были следы крови, было разбито. Осколки окровавленного стекла валялись на полу, тут же у окна.
Елена Гордик рассказала им, что на неё напал какой-то неизвестный мужчина с замазанным чёрным лицом и ранил её чем-то металлическим в руку: она, испугавшись, сейчас же выскочила на крышу в открытую створку восточного окна и стала кричать и в то же время услыхала звон разбитых стёкол противоположного окна, откуда на крышу выскочил нападавший на неё человек.
Несмотря на просьбы Елены Гордик ничего не заявлять, Вишняков и Ефимов отправились в отделение милиции, откуда тут же пришли начальник отделения Панкин, его помощник Качанов и старше милиционер Иванов. Опросив Елену, они осмотрели кухню и крышу, прилегающую к окнам.
Оказалось, что через окно с открытой створкой, вопреки утверждению Елены, ни она, ни кто-либо другой не выскакивал, так как на покрытый снегом крыше под этим окном никаких следов не было... Вопреки рассказу девочки было очевидно, что через другое окно выскочил не нападавший, а сама Елена, которая, разбив стекло, поранила себе руку до крови, оставив следы крови и на осколках разбитого стекла и на покрытый снегом крыше под этим окном, у которого её видел вызывающей о помощи Ефимов. Кроме того, под обоими окнами на земле, покрытой снегом, никаких следов не было, значит, никто и не прыгал с крыши. Выйти из кухни также никто не мог, так как дверь её была заперта на ключ и открыта Еленой только тогда, когда пришли Ефимов и Вишняков. Всем было ясно, что рассказ Елены не соответствует действительности.
Во время осмотра вернулся домой отец Гордик и, установив, что в квартире всё цело, ничего не пропало, подтвердил общее убеждение, что, кроме Елены, никого в кухне не было, как не было и ограбления.
Что же, неужели всё это выдумала Елена!
(Продолжение ниже)